Проспер  Мериме как-то сказал: «Единственное, что извиняет бога, – то, что его не существует». И правда – при таком количестве зла, обуявшем наш мир, трудно поверить в то, что он пропитан божественным духом. Но возвращает ли к богу избавление от зла? Быть принужденным к добру – не значит ли стать марионеткой в руках благонамеренного, но жестокого властителя?

Сомнение Мериме в боге емко выражает не столько его скептицизм или сарказм, сколько внутреннюю склонность человеческой природы как таковой. Дарующего свободу человек не замечает, а заметив, презирает. И это естественно. Наделяя человека свободой, бог сравнивается с ним в своем бессилии  – по крайней мере в глазах раба, которому она не нужна.

Человек всего лишь стремится проявить себя, то есть «вывернуться наизнанку». Он тянется не к свободе (возможности выбирать и отвечать за свой выбор), а к воле (произволу) – превращению себя из раба обстоятельств в раба собственных желаний и капризов. Лишенный ограничителей, он напоминает набравшую скорость машину не только без тормозов, но и без руля, а значит, становится беспредельно разрушительным началом.

Зло, подстерегающее человека всюду, сдерживает и взнуздывает его, заставляет тщательнее выбирать цели и точнее соотносить их со средствами. Тогда как в «беззлобном» мире неизбежно воцаряются беспечность и вседозволенность. Там личности не суждено выжить, ибо она всегда под градом ударов «самовольных» собратьев, не считающихся ни с чем. Круг замыкается: полное очищение мира от зла на деле оборачивается абсолютным злом, не знающим пощады ни к миру, ни к самому человеку. А значит, наличие зла не просто не подрывает веру в бога, но само по себе является самым убедительным доказательством его существования.